ЕГЭ - быть или не быть? Позиция руководства или кому решать судьбу ЕГЭ

Нынешний год станет определяющим в судьбе Единого государственного экзамена. Планируется, что осенью правительственная комиссия проанализирует итоги эксперимента по введению ЕГЭ, который начался в 2001 году, и вынесет окончательный вердикт.

По мере приближения развязки дискуссия о перспективах ЕГЭ в нашей стране, не утихающая в течение всех лет эксперимента, становится все более активной. Новую волну прогнозов вызвала недавняя смена руководства Министерства образования и науки РФ. По мнению некоторых экспертов, реорганизация образовательного ведомства ставит крест на прежних направлениях реформы российского образования вообще и ЕГЭ в частности. Другие аналитики, напротив, полагают, что причиной кадровых перестановок в минобразе является, помимо прочего, желание Кремля ускорить ход реформ и повысить их эффективность.

Особый интерес в связи с этим представляет мнение человека, с именем которого напрямую связывают идею введения ЕГЭ в стране, - бывшего министра образования России, а ныне помощника премьер-министра Фрадкова Владимира ФИЛИППОВА.

- Владимир Михайлович, как вы оцениваете позицию нового руководства Министерства образования и науки РФ по отношению к ЕГЭ?

- Как взвешенную. Лично мне импонирует желание найти в данном вопросе "золотую середину".

- То есть вы согласны с тем, что технология проведения ЕГЭ пока далека от совершенства?

- Конечно. К очевидным недостаткам эксперимента, следует отнести слабую работу по разъяснению его целей и задач, сути процедур в рамках ЕГЭ, а также разного рода организационные сбои и неувязки. Последнее, наверное, во многом можно объяснить огромными размерами и расстояниями нашей страны, и тем, что Единый госэкзамен - явление для страны абсолютно новое.

Вполне обоснованна критика и по поводу качества контрольно-измерительных материалов. Но процесс их совершенствования, в котором принимают участие специалисты Российской академии образования, ученые, преподаватели школ и вузов, идет постоянно. Особое внимание следует уделить вопросам качества обработки результатов ЕГЭ, информационной безопасности. Таких "слабых звеньев" в процедуре ЕГЭ пока немало.

Но одно дело - конструктивная критика, и совсем другое - голословные обвинения и заявления о "примитивности" тестов, об "оболванивании" наших детей, о том, что хорошего результата на Едином госэкзамене якобы можно добиться методом "тыка". Мы неоднократно через прессу обращались к авторам подобных заявлений, к учителям и профессорам с призывом самим попробовать сдать ЕГЭ, хотя бы по своему профильному предмету. На моей памяти откликнулись единицы, среди них - бывший министр образования СССР, член-корреспондент РАН Ягодин. В 2002 году, выполнив экзаменационные задания по химии, он пришел к выводу, что они отнюдь не примитивны, а, напротив, слишком сложны для выпускников, и представил нам свои предложения на сей счет.

- Какие чувства вызвало у вас опубликованное в прессе открытое письмо группы ученых к президенту России, в котором содержатся резкая критика ЕГЭ и требование прекратить эксперимент?

- Подавляющее большинство людей, подписавших это письмо, никакого отношения к проведению эксперимента по введению ЕГЭ не имело. Практически никто из них не принимал участия в ежегодных конференциях и совещаниях по данному вопросу. Одним словом, авторы письма пытаются рассуждать о вещах, которых либо вообще не знают, либо имеют о них весьма отдаленное представление.

- Как вы оцениваете итоги неполных четырех лет эксперимента по введению ЕГЭ?

- На мой взгляд, организаторы эксперимента достаточно успешно решают две главные задачи, которые были перед ними поставлены, - создание системы объективной оценки знаний выпускников и одновременно - качества процесса обучения в школе, а также повышение доступности высшего образования. Это то, что сегодня жизненно необходимо российскому образованию.

Хотелось бы напомнить, что и президент Путин в послании Федеральному Собранию РФ говорил: "Выпускники школ - независимо от имущественного положения родителей - должны иметь возможность поступать в вузы в соответствии с уровнем их знаний. Для этого потребуется абсолютно прозрачная система оценки знаний при поступлении в учебные заведения". На это и нацелен ЕГЭ.

Кроме того Единый госэкзамен представляет собой прекрасный инструмент мониторинга образовательной сферы, что признают даже самые непримиримые противники эксперимента. К счастью, сторонников ЕГЭ, людей, которые видят реальные преимущества и достоинства этой модели, все-таки больше. Об этом неопровержимо свидетельствует статистика. В 2004 году в эксперименте приняли участие 64 субъекта Российской Федерации - на абсолютно добровольной основе, что и предусмотрено форматом эксперимента. Более 800 тысяч выпускников сдали Единый госэкзамен в общей сложности по 12 предметам. Благодаря ЕГЭ ведущие вузы страны получили массу талантливых ребят из глубинки. Об этом говорят сами ректоры и преподаватели образовательных учреждений. Эффект мог быть еще большим, если бы некоторые вузы не продолжали так упорно игнорировать Единый госэкзамен: кто-то - из боязни всего нового, кто-то - под чьим-то давлением, кто-то - по корыстным соображениям. Не секрет, что система ЕГЭ, кроме всего, еще и эффективное средство в борьбе с коррупцией.

- Какой вам видится дальнейшая судьба ЕГЭ в России?

- Этот вопрос нужно задать абитуриентам, поступившим в вузы по результатам ЕГЭ, их родителям, членам предметных комиссий, оценивающим работы по ЕГЭ, общественным наблюдателям - то есть тем, кто не понаслышке знает, что такое Единый госэкзамен. Судьбу ЕГЭ должны решать не лоббисты или противники эксперимента, проживающие в пределах Садового кольца, а его участники в регионах страны.